22 августа исполнилось 170 лет со дня рождения революционера, землевольца, постоянного сотрудника журнала "Каторга и ссылка" Николая Сергеевича Тютчева (22.08.1856-31.01.1924).

Он также был постоянным сотрудником журнала "Былое", в котором так был описан жизненный путь Н. С. Тютчева:

"Будучи выходцем из рядов старого дворянства, имея отца, занятого службой при дворе, - сам Николай Сергеевич пошёл по иной дороге. В 1877 году он поступил даже простым рабочим на патронный завод в целях пропаганды, что было так типично для того времени. Вместе с Плехановым и Поповым он принимал руководящее участие в знаменитой в то время забастовке на Новой-Бумагопрядильной (1878 г.), описание которой имеется во всех курсах по истории революционного движения того времени, и в особенности в брошюре Плеханова "Русский рабочий в революционном движении". С этой же забастовкой связан ещё один эпизод жизни Николая Сергеевича, о котором сам он не раз передавал своим друзьям.

Будучи арестованным вместе с Плехановым за участие в забастовке на Новой-Бумагопрядильной, Николай Сергеевич передал ему свой нелегальный паспорт, что дало возможность Г. В. Плеханову избавиться от ареста. Н. С. Тютчев после этого ушёл в ссылку в далёкий Баргузин, но ценой своей ссылки он, не задумываясь, купил освобождение Плеханову. Этот небольшой инцидент очень характерен для того времени, так как показывает, насколько тогда сами землевольцы ценили Плеханова, раз готовы были, не задумываясь, делать всё возможное для его освобождения. Но он типичен также и для Тютчева, так как показывает, насколько высоко в нём были развиты товарищеские чувства.

В ссылку Тютчев ушёл землевольцем. Но за его отсутствие почти весь (...) состав прежней дезорганизаторской группы вошёл в ряды Исполнительного Комитета Народной Воли. На эту же позицию, будучи в ссылке, перешёл и сам Николай Сергеевич.

(...) образ Н. С. Тютчева незримо присутствовал на арене борцов "Народной Воли". Тут в его жизни произошёл другой красочный эпизод, связанный на этот раз с делом 1 марта 1881 года.

Первые дни после трагедии на Екатерининском канале власти не знали, кто был бросившим вторую бомбу: - имя Гриневицкого для властей оставалось неизвестным. Перебирая предположительно, кто бы мог быть этим вторым метальщиком, власти остановились на Н. С. Тютчеве. "Нам сообщают - писалось в газете "Голос" в N-ре от 9 марта 1881 года, - что умерший в Конюшенном госпитале злоумышленник, бросивший вторую бомбу, повергнувший всю Россию в траур, есть беглый преступник, по фамилии Тютчев". Это известие обошло тогда всю прессу (...)

Из всего этого читатель видит не только, какое значение правительство придавало в своё время H. C. Тютчеву, но равным образом и то, какими яркими эпизодами в нашем прошлом связано было его имя. Но кроме этого, H. C. Тютчеву приходилось и в позднейшее время не раз бывать в положении аналогичном выше охарактеризованному. После "Земли и Воли" и "Народной Воли" он дважды принимал крупное, даже центральное участие в революционной деятельности: это в 1891-94 гг. при организации общества "Народного Права" и позже в 900-х гг. в ряде революционных предприятий, в том числе боевого характера, партии эсеров (..)

Правда, история нашего прошлого за ряд минувших десятилетий приковывала в последние годы почти всё внимание Н. С. Тютчева. Уклоняясь от систематического изложения своих воспоминаний об этом прошлом, он тем не менее всё своё время и свои силы посвящал его изучению. Он выбрал для этого своеобразный путь, - с одной стороны - изучение архивных документов, и с другой - фактическую проверку имеющегося уже мемуарного материала. Так создались у H. С. Тютчева, как его самостоятельные статьи, (...) так и ряд рецензий на новые книги по истории нашего революционного прошлого (...)

За последний год Н. С. Тютчев нашёл и более систематическое применение этих своих способностей и сил - он вошёл в состав ближайших сотрудников журнала "Каторга и Ссылка" и сделался его представителем в Ленинграде. Для "Каторги и Ссылки", и вообще для того Общества Бывших Политкаторжан и ссыльнопоселенцев, органом которого является журнал "Каторга и Ссылка", Николай Сергеевич явился незаменимым, исключительной ценности сотрудником.

Своей работе в "Каторге и Ссылке" Н. С. отдавал все силы и занимался ею с большой любовью и поразительной энергией. В это же время им были подготовлены и проредактированы "Воспоминания" М. Ю. Ашенбреннера. Это была последняя большая работа, сделанная им почти накануне смерти. Закончив её, он с таким же рвением занялся очередным номером "Каторги и Ссылки", который, как и книга Ашенбреннера, печатался в Ленинграде под его непосредственным наблюдением.

Можно сказать без преувеличения, что за этой работой он и умер: - первый приступ болезни он почувствовал по дороге в типографию, в которой печатался очередной номер "Каторги и Ссылки". C трудом вернувшись домой и оправившись от первого удара, но не подозревая об опасности, нависшей уже над его головой, Николай Сергеевич собирался снова сесть за работу по подготовке печати следующего номера, как был неожиданно, и на этот раз навсегда, сражён вторым ударом.

Он умер от кровоизлияния в мозгу. Ему было ещё не так много лет, - 68 (...) Он обладал вообще сильной организацией, как духовной, так и физической. Духовно он был даже ещё сильнее, чем физически. По натуре это был суровый, непреклонный революционер, не умевший идти на сделки с совестью и компромиссы. Таким же непреклонным и полным упорной веры в торжество своих старых идеалов он и умер.

Он похоронен на Волковом кладбище, вблизи могил своих старых товарищей и вместе с тем учителей: - Глеба Ивановича Успенского, Германа Александровича Лопатина и Н. К. Михайловского. Со всеми с ними он был связан узами личной дружбы и узами политической деятельности. И в их тесной семье он нашёл место своего вечного успокоения".